— Эндрю, — громко позвала девушка, — выходи с поднятыми руками.

— Сильвия, — запротестовал ее брат, — он не стал бы стрелять, он бы не осмелился.

— Он бы точно выстрелил, — сказала Сильвия. — И, не задумываясь, убил бы тебя, Ральф, да и меня тоже.

Где-то близко послышался шум, затем показался толстый парень с глуповатым выражением лица. Ему было лет семнадцать, однако в руке он нес отнюдь не игрушечную винтовку.

— Положи ее, — приказал я, готовясь к тому, что он может выстрелить. Юнец посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Сильвию… именно на Сильвию, а не на брата.

— Делай, как он велел, Эндрю.

Тот неохотно положил винтовку, плюхнулся на землю и скрестил ноги.

— Повторяю. Мне не нужны неприятности, однако для меня они не в новинку. Советую не лезть в бутылку. Жизнь на Западе совсем другая, здесь полно людей, которые вначале стреляют, потом задают вопросы — если есть, что спрашивать. Были б вы поспокойней и не пытались бы убить меня, я бы вам помог.

— С какой стати? — спросил Ральф.

Я ушел от прямого ответа. В конце концов почему бы действительно не плюнуть и не бросить их одних: пусть выбираются, как хотят?

— У вас есть оружие, мне не хочется, чтобы оно попало в руки индейцев.

В эту версию они не поверили. Как не поверили бы и в любую другую, если за ней не чувствовалась какая-то выгода для меня.

— Здесь, в радиусе ста миль, вы едва ли встретите хоть одного белого, но, говорят, на северном рукаве Пало-Дуро разбил лагерь охотник на бизонов Джим Кейтор. И учтите, на Западе ближайшие поселения всегда находятся скорее в двухстах милях, чем в ста.

Ребята сидели молча и буквально ловили каждое мое слово.