На их лица стоило посмотреть. Эта парочка не поняла, то ли я хитрец, то ли круглый дурак. Парень испытывал явное раздражение, а девушка разозлилась так, что даже побледнела. Я глотнул горячего кофе — вкусный, с привкусом цикория, похожий на новоорлеанский.

Так и сидел, попивая кофе, не обращая на них внимания и особенно не волнуясь. Краем глаза я посматривал в том направлении, где мог притаиться третий. Лучший способ вовремя заметить опасность — не выпускать из поля зрения своего коня. На восточной стороне фургона стали сгущаться вечерние тени, когда Серый вдруг настороженно поставил уши. Я опустил кружку на землю.

Мой мустанг родился в прерии, как и все дикие животные, замечал любое движение там, где его не должно быть, и мгновенно настораживался. Домашние лошади имеют отличный слух и зрение, однако ни одна не идет ни в какое сравнение с прирученными дикими. Напряженность жеребца предупредила меня, что третий приближается.

Если попытаться неожиданно убраться прочь, это приведет к драке. А ее следовало избегать. Хоть парочка мне и не нравилась, но связываться с ней — себе дороже. На равнинах укрыться негде. Если я сейчас поеду, в меня будут стрелять двое, а то и трое. Дождаться темноты? Тоже нельзя. С каждой минутой опасность росла: темнота давала им свободу действий.

Я перехватил винчестер и, глядя на парня, стоящего рядом с девушкой, сказал:

— Если хотите остаться в живых, крикните своему дружку, чтобы он поднимался и шел сюда с поднятыми руками.

Они ошарашенно глядели на меня, а я передернул затвор.

Парень побледнел.

— Не понимаю, о чем вы.

— Давай, шевелись. У тебя тридцать секунд, иначе станешь кормом для стервятников и муравьев.

Ему не хотелось в это верить, и даже когда понял, что я не шучу, он все еще колебался.